---
title: "Saḷāyatana: шесть сфер вос­при­я­тия"
date: 2024-11-04
author: "Administrator"
featured_image: "https://samatha-vipassana.com/wp-content/uploads/2024/11/ayatana_scheme_1-pdf.jpg"
categories:
  - name: "Bhāvanā — ис­кус­ство ума"
    url: "/en/article/bhavana-art-of-the-mind-ru.md"
  - name: "Статьи"
    url: "/en/article.md"
---

# Saḷāyatana: шесть сфер вос­при­я­тия

Источник: [theravada.ru](https://theravada.ru/) [Ньянасиха (Нянасиха) Раквене Бхиккху: Салаятана – шесть сфер восприятия](https://theravada.ru/Teaching/Lectures/nyanasiha-salayatana-shest-sfer.htm)

*Когда бла­го­род­ный уче­ник по­ни­ма­ет шесть сфер, проис­хо­жде­ние ше­сти сфер, пре­кра­ще­ние ше­сти сфер и путь, ве­ду­щий к пре­кра­ще­нию ше­сти сфер, то то­гда он яв­ляет­ся тем, кто име­ет пра­виль­ные воз­зре­ния… пришёл к этой подлин­ной Дхам­ме.*

[Сам­ма­дит­т­хи сут­та: Пра­виль­ные Воз­зре­ния, МН 9](https://www.theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/mn9-sammaditthi-sutta-sv.htm)

Наша тема сегодня — saḷāyatana (сала́ятана), или шесть āyatanā (а́ятана́). Можно перевести saḷāyatana как шесть органов чувств или шесть сфер восприятия. Когда мы медитируем — мы развиваем samathavipassanā (сама́тху и випа́ссану). Мы начинаем нашу практику с samatha, сосредотачиваемся на объекте осознанности: наблюдении тела, дыхания и так далее. И потом мы переходим к vipassanā. Samatha нам помогает держать ум спокойным, расслабленным, развивать однонаправленность ума, концентрацию, сосредоточение и так далее. Vipassanā нам помогает понимать мир таким, какой он есть на самом деле, понимать реальность. Чтобы понимать мир нам нужна теория, которую нужно использовать на практике. Для этого Будда объясняет нам saḷāyatana, шесть āyatanā: шесть органов чувств или шесть сфер восприятия. Какие это āyatanā?

1. Глаз и цвета.
2. Ухо и звуки.
3. Нос и запахи.
4. Язык и вкусы.
5. Тело и прикосновения.
6. Ум и объекты ума.

Их мож­но на­звать а́я­та­на­ми, или же мож­но ска­зать, что это есть наш мир. Когда мы го­во­рим, что мы живём, что мы подра­зу­ме­ва­ем? Что мы ис­поль­зу­ем эти шесть ор­га­нов чувств. Вы мо­же­те по­раз­мыш­лять, зна­ем ли мы что-ли­бо кро­ме этих *saḷāyatana*? По­про­буй­те дей­стви­тель­но поду­мать об этом са­ми.

Но по­ка что мы не зна­ем да­же, что та­кое наш глаз. Мы зна­ко­мы толь­ко с тем пред­став­ле­ни­ем о гла­зе, ко­то­рое нам пере­да­ли ро­ди­те­ли и шко­ла. Но в Уче­нии Буд­ды опи­сы­ва­ет­ся дру­гой глаз: в Уче­нии глаз (*āyatana* гла­за) воз­ни­кает, когда есть при­чи­ны, и ис­че­зает, когда при­чин нет. И глаз не­льзя по­тро­гать, не­льзя ви­деть — та­кой глаз объ­яс­ня­ет­ся в Уче­нии. И то­гда по­нят­но, что на­ше мир­ское по­ня­тие гла­за не со­всем сов­па­да­ет с тем, что объ­яс­ня­ет нам Буд­да. Точ­но так же с ухом, но­сом, язы­ком: их то­же не­воз­мож­но ви­деть и тро­гать. Тро­гать мож­но толь­ко те­ло, но при этом те­ло то­же недо­ступ­но ви́де­нию — мы не мо­жем его ви­деть.

Сей­час это зву­чит для нас как ка­кая-то за­гад­ка. Да­вайте раз­берём, что это зна­чит. Мы зна­ем, что где-то вну­три на­ше­го гла­за есть не­кий сен­сор. Но на самом де­ле он для нас есть, толь­ко когда есть цвет. Когда ка­кие-то цве­та по­па­да­ют в наш глаз — то­гда на­чи­на­ет­ся ви́де­ние.

Буд­да го­во­рит: *cakkhuñca paṭicca rūpe ca uppajjati cakkhuviññāṇam*. Когда в глаз по­па­да­ет цвет — воз­ни­кает со­зна­ние гла­за. Имен­но так проис­хо­дит ви́де­ние. И толь­ко когда есть эти три эле­мен­та — глаз, цве­та и со­зна­ние гла­за — воз­ни­кает кон­такт (*phassa*). Двух недо­ста­точ­но для воз­ник­но­ве­ния кон­такта. Если есть про­сто глаз и цве­та — кон­такта не проис­хо­дит, т. к. нуж­но, что­бы бы­ло ещё со­зна­ние гла­за. Если что-то из этой трой­ки от­сут­ству­ет (осно­ва, объект или со­зна­ние), то в на­шем уме ни­че­го не воз­ни­кает, и мы про это не зна­ем, для нас это­го нет. Напри­мер, так проис­хо­дит во вре­мя опе­ра­ции под нар­ко­зом, или по­сле ане­сте­зии: мы мо­жем тро­гать ка­кой-то уча­сток те­ла, есть те­ло (осно­ва) и есть при­кос­но­ве­ния (объек­ты), но не воз­ни­кает со­зна­ния те­ла. Или когда мы на­хо­дим­ся в пол­ной тем­но­те: нет цве­тов, поэто­му у нас не воз­ни­кает ви́де­ния.

Что яв­ляет­ся объек­та­ми гла­за? Это цве­та. Кро­ме цве­тов глаз ни­че­го вос­при­ни­мать не мо­жет. Это мы да­же в шко­ле учи­ли. И эти цве­та — они то­же не­по­сто­ян­ны. Цве­та по­па­да­ют в глаз, по­яв­ляет­ся со­зна­ние гла­за, воз­ни­кают эти три эле­мен­та — глаз, цве­та и со­зна­ние гла­за — и сра­зу ис­че­за­ют.

Рассмот­рим те­перь ухо. Что вос­при­ни­ма­ет ухо? Зву­ки. Сей­час нам ка­жет­ся, что всё это мы зна­ем и по­ни­ма­ем, но это про­сто на­столь­ко ве­ли­ки на­ши ом­ра­че­ния, что мы их да­же не ви­дим. На­ше не­ве­де­ние для нас не­ви­ди­мо. На самом де­ле, мы ни­когда не вос­при­ни­ма­ем зву­ки напря­мую. Что мы слы­шим? Мы слы­шим ве­тер, ав­то­бус, лю­дей, но не зву­ки, по­то­му что наш ум уже ом­рачён: у нас есть огром­ное ко­ли­че­ство ин­фор­ма­ции, весь наш прош­лый жиз­нен­ный опыт. Мож­но ска­зать, что ум в ка­ком-то смыс­ле уже запро­грам­миро­ван, и эту про­грам­му уже не из­ме­нить. Сей­час, когда вы это слу­ша­е­те, вы слы­ши­те не зву­ки, вы слы­ши­те речь. Если вы слу­ша­е­те речь на язы­ке, ко­то­рый вы зна­е­те, то вы не мо­же­те не слы­шать сло­ва. Напри­мер, в сло­ве «ма­ма» четыре зву­ка, но мы их не слы­шим, мы слы­шим сра­зу всё сло­во. На самом де­ле когда мы слы­шим сло­ва, у нас в уме сра­зу по­яв­ляют­ся ка­кие-то по­ня­тия, кон­цеп­ции.

Нос вос­при­ни­ма­ет запа­хи. Язык вос­при­ни­ма­ет вку­сы. Те­ло вос­при­ни­ма­ет при­кос­но­ве­ния. При­кос­но­ве­ния — это твёр­дость, теп­ло­та и дав­ле­ние, вот всё к че­му мы мо­жем при­ка­сать­ся. А что вос­при­ни­ма­ет ум? Объек­ты ума. Это ощу­ще­ния, вос­при­я­тия, ка­кие-то мыс­ли — вот что ум вос­при­ни­ма­ет.

В Уче­нии Буд­ды объ­яс­ня­ет­ся, что од­новре­мен­но не мо­жет ра­бо­тать больше од­ной *āyatana*. Если ра­бо­та­ет *āyatana* гла­за, то *āyatana* уха не ра­бо­та­ет. Сей­час нам ка­жет­ся, как буд­то у нас всё од­новре­мен­но ра­бо­та­ет, но это по­то­му что наш ум ра­бо­та­ет очень бы­стро. На самом де­ле это не так: в каж­дый мо­мент вре­ме­ни мо­жет ра­бо­тать толь­ко од­на *āyatana*, по­то­му что на самом де­ле наш ум — один, и со­зна­ние од­но, и оно всё вре­мя воз­ни­кает и ис­че­зает. Когда оно воз­ни­кает в *āyatana* гла­за (или мож­но ска­зать на осно­ва­нии гла­за), оно не воз­ни­кает в *āyatana* уха и в осталь­ных *āyatanā*. Так оно всё вре­мя воз­ни­кает и ис­че­зает.

  
*Мо­на­хи, со­зна­ние рассмат­ри­ва­ет­ся на осно­ва­нии опре­делён­но­го усло­вия, в за­ви­си­мо­сти от ко­то­ро­го оно воз­ни­кает. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от гла­за и форм, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние гла­за. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от уха и звуков, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние уха. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от но­са и запа­хов, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние но­са. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от язы­ка и вку­сов, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние язы­ка. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от те­ла и ося­заемых ве­щей, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние те­ла. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от ума и ум­ствен­ных фе­но­ме­нов, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние ума.*

*\[Это\] подоб­но то­му, как огонь рассмат­ри­ва­ет­ся на осно­ва­нии опре­делён­но­го усло­вия, в за­ви­си­мо­сти от ко­то­ро­го он го­рит. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от по­ле­ньев, он счи­та­ет­ся ог­нём по­ле­ньев. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от охап­ки хво­ро­ста, он счи­та­ет­ся ог­нём охап­ки хво­ро­ста. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от тра­вы, он счи­та­ет­ся ог­нём тра­вы. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от ко­ро­вье­го на­во­за, он счи­та­ет­ся ог­нём ко­ро­вье­го на­во­за. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от се­на, он счи­та­ет­ся ог­нём се­на. Когда огонь го­рит в за­ви­си­мо­сти от му­со­ра, он счи­та­ет­ся ог­нём му­со­ра. Точ­но так­же со­зна­ние рассмат­ри­ва­ет­ся на осно­ва­нии опре­делён­но­го усло­вия, в за­ви­си­мо­сти от ко­то­ро­го оно воз­ни­кает. Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от гла­за… Когда со­зна­ние воз­ни­кает в за­ви­си­мо­сти от ума и ум­ствен­ных фе­но­ме­нов, оно рассмат­ри­ва­ет­ся как со­зна­ние ума.*

[Ма­ха­тан­ха­санк­хая сут­та:  
Большое на­став­ле­ние об уни­что­же­нии жа­жды, МН 38](https://www.theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/mn38-maha-tanha-sa%E1%B9%85khaya-sutta-sv.htm)

  
Да­вайте рассмот­рим при­мер, как всё ра­бо­та­ет, когда мы что-то уви­де­ли. Ка­кие-то цве­та по­па­ли в глаз, воз­ник­ло со­зна­ние на осно­ва­нии гла­за. Что проис­хо­дит по­сле то­го, как воз­ник­нет со­зна­ние на осно­ва­нии гла­за? По­сле это­го за­ви­си­мо от со­зна­ния гла­за воз­ни­кает со­зна­ние ума и ум по­знаёт воз­ник­шее со­зна­ние гла­за. К это­му мо­мен­ту у нас бы­ло два разных кон­такта.

Су­ще­ству­ет два ви­да кон­такта: пер­вый — это *paṭighasamphassa* (па­ти́гха­сам­пха́с­са, кон­такт-со­уда­ре­ние), когда проис­хо­дит кон­такт с объек­та­ми гла­за, уха, но­са, язы­ка или те­ла. Мож­но ска­зать, что это пер­вич­ный фи­зи­че­ский кон­такт. По­сле это­го это со­зна­ние (гла­за, уха, но­са, язы­ка или те­ла) ис­че­зает, и сра­зу же эту ин­фор­ма­цию вос­при­ни­ма­ет ум, и сно­ва воз­ни­кает кон­такт — кон­такт с умом. Этот вто­рой кон­такт на­зы­ва­ет­ся *adhivacanasamphassa* (ади́ва́­ча­на­сам­пха́с­са, кон­такт-обозна­че­ние): вну­трен­ний ум­ствен­ный кон­такт.

Если у нас в уме что-то воз­ник­ло на осно­ва­нии зри­тель­но­го вос­при­я­тия, зна­чит цве­та по­па­ли в глаз и воз­ник­ло со­зна­ние гла­за — был пер­вый вид кон­такта, и на его осно­ва­нии воз­ник вто­рой вид кон­такта, и что-то воз­ник­ло у нас в уме.

![](https://samatha-vipassana.com/wp-content/uploads/2024/11/ayatana_scheme_2--1024x264.png)

Так­же на осно­ва­нии ума мо­жет воз­ни­кать сле­ду­ю­щее со­зна­ние ума. Для это­го нам то­же нуж­но три эле­мен­та: ум, объек­ты ума и со­зна­ние ума. И когда со­зна­ние ума воз­ни­кает на осно­ва­нии со­зна­ния ума мы го­во­рим, что проис­хо­дит мыш­ле­ние. Т. е. про­шлое со­зна­ние ума ста­но­вит­ся объек­том ума для сле­ду­ю­ще­го со­зна­ния ума.

Кро­ме этих ор­га­нов чувств на самом де­ле больше ни­че­го мы не зна­ем, и ни­когда не зна­ли. Мы зна­ем то, что мы ви­дим, что мы слы­шим, что мы обо­ня­ем, что мы про­бу­ем, к че­му мы при­ка­са­ем­ся, о чём мы ду­ма­ем. Толь­ко об этом мы зна­ем. Так как мы ро­ди­лись в че­ло­ве­че­ском ми­ре, и у нас че­ло­ве­че­ские гла­за, мы вос­при­ни­ма­ем лишь то, что до­ступ­но на­шим ор­га­нам чувств. Напри­мер, есть су­ще­ства, ко­то­рые мо­гут ви­деть тем­пе­ра­ту­ру — та­кое нам недо­ступ­но. Или есть су­ще­ства, у ко­то­рых зре­ние чёр­но-бе­лое — им недо­ступ­ны все осталь­ные цве­та, ко­то­рые мы ви­дим. На самом де­ле мы счаст­ли­вые су­ще­ства, нуж­но много заслуг что­бы ро­дить­ся че­ло­ве­ком, поэто­му мы ви­дим всю эту кра­со­ту, но да­ле­ко не все су­ще­ства та­кие.

Вот при­мер: мы ви­дим кош­ку, и она для нас кра­си­вая, пу­ши­стая, при­ят­ная, лас­ко­вая. Но пред­ставь­те, если бы мы ро­ди­лись мы­ша­ми. Кош­ка бы­ла бы для нас ужа­са­ю­щим зре­ли­щем, воз­мож­но, по­след­ним в жиз­ни.

Вот у вас до­ма жи­вут со­ба­ки, кош­ки, и они есть в на­шем ми­ре. Но в их ми­ре нет лю­дей. Мы не зна­ем как они ви­дят нас, как они пред­став­ляют нас. В на­шем ми­ре есть са­мые разные жи­вот­ные, но что есть в их ми­рах мы не зна­ем.

Нам до­ступ­ны толь­ко опре­делён­ные цве­та, ко­то­рые мы мо­жем вос­при­ни­мать, когда они по­па­да­ют в глаз. Сле­ду­ю­щее, что мы долж­ны по­ни­мать, это что ви́де­ние проис­хо­дит на осно­ва­нии гла­за (мож­но ска­зать, в *āyatana* гла­за), а не где-то ещё, во внеш­нем ми­ре. По­сле это­го эту ин­фор­ма­цию вос­при­ни­ма­ет ум, и ум уже рас­по­знаёт то, что он ви­дит. Опре­де­ле­ния даёт не глаз, опре­де­ле­ния даёт ум. Как ум рас­по­знаёт это? Ум ис­поль­зу­ет свои зна­ния, свой опыт, и благо­да­ря им опре­де­ля­ет, что он ви­дит.

Если бы че­ло­век ро­дил­ся в ле­су, и у не­го не бы­ло бы ро­ди­телей, то не­ко­му бы­ло бы пере­дать ему че­ло­ве­че­ские зна­ния. Без этих зна­ний мы бы­ли бы про­сто жи­вот­ны­ми: не зна­ли бы как сто­ять, хо­дить, раз­го­ва­ри­вать. Если бы мы ни­когда не слы­ша­ли язы­ка, мы не мог­ли бы го­во­рить. Если бы в уме не бы­ло язы­ка, мы бы не мог­ли ду­мать. Без язы­ка на­ше мыш­ле­ние бы­ло бы огра­ни­че­но эмо­ци­я­ми и об­ра­за­ми.

Язык необ­хо­дим для струк­ту­ри­ро­ван­но­го и ло­ги­че­ско­го мыш­ле­ния в рам­ках упо­ря­до­чен­ной си­сте­мы. По этой при­чи­не Буд­да пере­ис­поль­зо­вал су­ще­ству­ю­щие в то вре­мя сло­ва и на­де­лил их свои­ми смыс­ла­ми — он со­здал но­вые кон­цеп­ции, но­вые тер­ми­ны, но­вые опре­де­ле­ния, но­вый по­ня­тий­ный аппа­рат. Для то­го что­бы по­ни­мать мир, нам ну­жен хо­ро­ший язык, что­бы мы мог­ли раз­мыш­лять и по­ни­мать. Как раз по этой при­чи­не мы изу­ча­ем его: изу­ча­ем па́ли, сут­ты, изу­ча­ем Уче­ние Буд­ды, ис­поль­зуя язык то­го вре­ме­ни.

![](https://samatha-vipassana.com/wp-content/uploads/2024/11/ayatana_scheme_1--950x1024.png)

Глаз ви­дит цвет, воз­ни­кает со­зна­ние гла­за, по­сле со­зна­ния гла­за воз­ни­кает со­зна­ние ума. И это со­зна­ние гла­за как объект для со­зна­ния ума. И когда воз­ни­кает со­зна­ние ума — мы что-то рас­по­знаём: вот идёт че­ло­век, вот едет ав­то­бус и так да­лее. И по­сле это­го идёт на­ше мыш­ле­ние, и мы на­чи­на­ем ду­мать об этом. И это на­зы­ва­ет­ся *kamma* (ка́м­ма). Ум­ствен­ные *saṅkhārā*, или ум­ствен­ная *kamma*. Сей­час мы си­дим, ме­ди­ти­ру­ем, и не важ­но, зна­ем мы об этом или нет — мы со­здаём но­вую кам­му.

  
*И что та­кое, мо­на­хи, ста­рая кам­ма? Глаз — это ста­рая кам­ма, ко­то­рую сле­ду­ет ви­деть как по­ро­ждён­ную во­ле­ни­ем и как не­что, что ощу­ща­ет­ся. Ухо… нос… язык… те­ло… ум — это ста­рая кам­ма, ко­то­рую сле­ду­ет ви­деть как по­ро­ждён­ную во­ле­ни­ем и как не­что, что ощу­ща­ет­ся. Это на­зы­ва­ет­ся ста­рой кам­мой.*

*И что та­кое, мо­на­хи, но­вая кам­ма? Это лю­бое дей­ствие, ко­то­рое осу­ще­ствляет­ся кем-ли­бо сей­час по­сред­ством те­ла, ре­чи или ума. Это на­зы­ва­ет­ся но­вой кам­мой.*

[Кам­ма сут­та: Кам­ма, СН 35.146](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/sn35_146-kamma-sutta-sv.htm)

  
Так же ра­бо­та­ет и ухо: когда в ухо по­па­да­ет звук, воз­ни­кает со­зна­ние уха, по­том воз­ни­кает со­зна­ние ума, в уме воз­ни­кают ка­кие-то по­ня­тия. Это всё идёт по­сто­ян­ным по­то­ком. И мы живём в этих по­ня­ти­ях. Ко­неч­но, во­круг нас есть вся­кие пред­ме­ты, и во­об­ще ма­те­ри­аль­ность, но то, как мы это вос­при­ни­ма­ем — это всё за­да­ча ума.

Сей­час на­ша за­да­ча — это раз­ви­вать на­шу кон­цен­тра­цию, осо­знан­ность и муд­рость, что­бы по­ни­мать, что та­кое ре­аль­ность, что­бы ви­деть мир как он есть. Для это­го в пер­вую оче­редь нуж­но по­ни­мать, что та­кое об­ман, что та­кое ом­ра­че­ния, что та­кое не­ве­де­ние. Не­ве­де­ние на самом де­ле воз­ни­кает в уме, и это не­ве­де­ние нам на­до хо­тя бы немного уви­деть, рас­по­знать в се­бе, толь­ко то­гда воз­ник­нут пра­виль­ные воз­зре­ния.

До­пу­стим, я ви­жу стол. Как проис­хо­дит вос­при­я­тие сто­ла? Цвет по­па­да­ет в глаз, воз­ни­кает со­зна­ние гла­за. Они вме­сте воз­ни­кают и вме­сте ис­че­за­ют. На осно­ва­нии со­зна­ния гла­за воз­ни­кает со­зна­ние ума, ум го­во­рит: «Вот, стол есть». За­тем я мо­гу при­кос­нуть­ся к сто­лу. Та­ким об­разом проис­хо­дит кон­такт: глаз ви­дел стол, этот стол я мо­гу тро­гать; вот так и воз­ни­кает наш мир. Но на самом де­ле я при­ка­сал­ся не к сто­лу, я при­ка­сал­ся к твёр­до­сти, теп­ло­те, дав­ле­нию. И я ви­дел не стол, я ви­дел цве­та. Но я жи­ву в ми­ре, в ко­то­ром су­ще­ству­ет стол.

Или, напри­мер, ябло­ко. Я мо­гу его по­ню­хать, мо­гу по­тро­гать, мо­гу по­про­бо­вать его на вкус, мо­гу ду­мать о нём. И в моём ми­ре воз­ни­кает ябло­ко. Так всё по­сто­ян­но воз­ни­кает и ис­че­зает, и так воз­ни­кает наш мир. И че­го толь­ко нет в на­шем ми­ре. И мы го­во­рим: наш мир воз­ник и он есть, он су­ще­ству­ет. И то­гда мы ви­дим ка­кой-то по­сто­ян­ный мир. Мы не ви­дим не­по­сто­ян­ства, мы ви­дим не­что по­сто­ян­ное. Шри-Ланка — есть? Есть. Океан — есть? Есть? Буд­да был в на­шем ми­ре? Был. Раз он был, зна­чит он был по­сто­ян­ным. Все эти объек­ты для нас по­сто­ян­ны. Поэто­му самое пер­вое, что мы узнаём в Уче­нии — это не­по­сто­ян­ство. Если мы на самом де­ле узна́ем, что та­кое не­по­сто­ян­ство, то это бу­дет надмир­ское по­ни­ма­ние.

Есть мир­ское по­ни­ма­ние не­по­сто­ян­ства. Напри­мер, как буд­то руч­ка не­по­сто­ян­ная: вот я ей мо­гу пи­сать сколь­ко-то вре­ме­ни, по­том она кон­чит­ся и больше не бу­дет пи­сать. Но это не не­по­сто­ян­ство, по­то­му что по­сто­ян­ная руч­ка — есть, по­ня­тие «руч­ка» — есть, руч­ку я мо­гу тро­гать, руч­ку я мо­гу ви­деть. И поэто­му мы в ми­ре, где есть руч­ки, и поэто­му это мир­ское по­ни­ма­ние не­по­сто­ян­ства. Но если мы ви­дим, что руч­ка воз­ни­кает и ис­че­зает, когда я это тро­гаю, когда я ви­жу, когда я об этом ду­маю, то это бу­дет надмир­ское по­ня­тие. Ви­пас­са­на идёт имен­но ту­да, к ви́де­нию *anicca* (ани́ч­ча) — не­по­сто­ян­ства, к ви́де­нию *anattā* (ана́т­та) — бес­самостно­сти.

Луч­ше всего ис­поль­зо­вать па­лий­ские тер­ми­ны, по­то­му что *anattā* мы мо­жем пере­ве­сти и как без­лич­ностность, и как бес­самостность, и как от­сут­ствие по­сто­ян­но­го я, от­сут­ствие ду­ши. Но я не знаю, как вы по­ни­ма­е­те эти по­ня­тия — «я», «лич­ность», «ду­ша», по­то­му что сло­во — это звук, ко­то­рый по­па­да­ет в ухо, и что вы вос­при­ни­ма­е­те по­сле это­го, я не знаю. Это за­ви­сит от ва­ше­го зна­ния, от ва­ше­го опы­та, от ва­ше­го по­ни­ма­ния. Всё за­ви­сит от ва­ше­го ин­ди­ви­ду­аль­но­го по­ни­ма­ния этих кон­цеп­ций. Поэто­му луч­ше всего го­во­рить *anattā*. Ка­кое-то од­но сло­во на дру­гих язы­ках не смо­жет от­ра­зить всю глу­би­ну этих по­ня­тий, поэто­му луч­ше всего сфор­миро­вать своё соб­ствен­ное по­ни­ма­ние клю­че­вых по­ня­тий Уче­ния, что­бы вам не нуж­ны бы­ли пере­во­ды.

Сле­до­ва­тель­но, нам нуж­но в пер­вую оче­редь узнать пра­виль­ные опи­са­ния, ко­то­рые Буд­да дал нам, изу­чить их, а за­тем нам на­до са­мим тща­тель­но об­ду­мы­вать это, са­мим это ви­деть. Напри­мер, мы зна­ем что та­кое твёр­дость, что та­кое теп­ло­та, что та­кое цве­та — для это­го нам не нуж­но ка­ко­го-то спе­ци­аль­но­го сло­ва или осо­бо­го по­ня­тия, мы зна­ем что это та­кое.

Когда мы не ви­дим не­по­сто­ян­ства, то по при­чи­не это­го не­ве­де­ния воз­ни­кает су­ще­ство­ва­ние, *bhava*. Как оно воз­ни­кает? Вот сей­час мы услы­ша­ли звук, как буд­то ка­кой-то ме­тал­ли­че­ский пред­мет упал вда­ли. Для нас где-то там есть ме­талл, и он ку­да-то упал. Уже есть та­кое по­ня­тие, та­кое су­ще­ство­ва­ние. И та­ких по­ня­тий у нас в уме не­счёт­ное мно­же­ство: на­ши родствен­ни­ки, на­ши род­ные, на­ши дру­зья, на­ши вра­ги, на­ше иму­ще­ство, на­ши лю­би­мые ве­щи, на­ша стра­на, дру­гие стра­ны, при­ят­ные и не­при­ят­ные жи­вот­ные — они все су­ще­ству­ют, всё это су­ще­ству­ет. Где это всё су­ще­ству­ет? Оно пря­мо сей­час всё су­ще­ству­ет вме­сте с на­ми, поэто­му у нас нет ни­ка­ко­го осво­бо­жде­ния. Но мы хо­тим быть сво­бод­ны­ми, хо­тим быть счаст­ли­вы­ми.

Ка­кое мо­жет быть сча­стье, когда есть вра­ги? Когда есть вой­ны? Ка­кое сча­стье, когда на­ши род­ные бо­ле­ют, ста­ре­ют, уми­ра­ют? Мы не мо­жем осво­бо­дить­ся от это­го. И ку­да бы вы ни поеха­ли, вы еде­те со своим ба­га­жом — своим миром. Ку­да бы вы ни по­шли — вы все­гда берёте с со­бой свой мир, и там не бу­дет осво­бо­жде­ния, бу­дет опять тюрь­ма при­выч­ных пред­став­ле­ний.

Буд­да го­во­рит, что самое важ­ное в Уче­нии — это вкус осво­бо­жде­ния.

  
*Подоб­но то­му, как у океа­на еди­ный вкус: вкус со­ли — то точ­но так­же, у это­го Уче­ния и Дис­ци­пли­ны один вкус: вкус осво­бо­жде­ния.*

[Упо­сат­ха сут­та: Упо­сат­ха, Уда­на 5.5](https://www.theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/ud5_5-uposatha-sutta-sv.htm)

  
Поэто­му мы так це­ним Уче­ние Буд­ды, поэто­му мы так его по­чи­та­ем. Когда мы на­чи­на­ем лек­цию или ме­ди­та­цию, в на­ча­ле мы три­жды го­во­рим:

**Namo tassa bhagavato arahato sammāsaṃbuddhassa!**  
**На­мо́ тас­се́ бха­га­ва­то́ ара­ха­то́ сам­ма́ сам­бу́д­дас­се!**  
*Сла­ва Благо­сло­вен­но­му, До­стой­но­му,*  
 *Пол­но­стью Само­про­бу­ждён­но­му!*

Мы вы­ра­жа­ем по­чте­ние, при­зна­тель­ность. Мы по­чи­та­ем Буд­ду, по­то­му что он учил нас, как быть сво­бод­ны­ми, как быть счаст­ли­вы­ми. Без не­го, без его Уче­ния, для нас не бы­ло бы ни­ка­ко­го осво­бо­жде­ния.

  
*Нан­дия, (1) пре­успе­ва­ет \[лишь\] тот, кто об­ла­да­ет ве­рой, а не тот, кто не об­ла­да­ет ве­рой. (2) Пре­успе­ва­ет \[лишь\] тот, кто нрав­стве­нен, а не тот, кто без­нрав­стве­нен. (3) Пре­успе­ва­ет \[лишь\] тот, кто об­ла­да­ет усер­ди­ем, а не тот, кто ле­нив. (4) Пре­успе­ва­ет \[лишь\] тот, у ко­го утвер­жде­на осо­знан­ность, а не тот, ум ко­го за­мут­нён. (5) Пре­успе­ва­ет \[лишь\] тот, кто со­сре­до­то­чен, а не тот, кто не со­сре­до­то­чен. (6) Пре­успе­ва­ет \[лишь\] муд­рый, а не тот, кто не мудр. Утвердив в се­бе эти шесть ка­честв, те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не в от­но­ше­нии пя­ти ве­щей.*

*(7) Нан­дия, те­бе сле­ду­ет па­мя­то­вать о Тат­ха­га­те: «Благо­сло­вен­ный — это тот, кто до­стиг со­вер­шен­ства, пол­но­стью про­свет­лён­ный, со­вер­шен­ный в ис­тин­ном зна­нии и по­ве­де­нии, счаст­ли­вей­ший, зна­ток миров, не­пре­взой­дён­ный вождь тех, кто дол­жен обуз­дать се­бя, учи­тель бо­гов и лю­дей, про­свет­лён­ный, благо­сло­вен­ный». Вот как те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не за счёт опо­ры на Тат­ха­га­ту.*

*(8) Да­лее, Нан­дия, те­бе сле­ду­ет па­мя­то­вать о Дхам­ме: «Дхам­ма пре­вос­ход­но про­воз­гла­ше­на Благо­сло­вен­ным, ви­ди­мая здесь и сей­час, не­за­медли­тель­но дей­ствен­ная, при­гла­ша­ю­щая пой­ти и уви­деть, ве­ду­щая вперёд, пере­жи­ва­е­мая муд­ры­ми для се­бя». Вот как те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не, за счёт опо­ры на Дхам­му.*

*(9) Да­лее, Нан­дия, те­бе сле­ду­ет па­мя­то­вать о хо­ро­ших дру­зьях: «Воис­ти­ну, ве­ли­ка моя уда­ча и благо, что у ме­ня есть хо­ро­шие дру­зья, ко­то­рые про­яв­ляют со­стра­да­ние ко мне, же­ла­ют мо­е­го благо­по­лу­чия, ко­то­рые да­ют мне со­вет и на­став­ляют ме­ня». Вот как те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не за счёт опо­ры на хо­ро­ших дру­зей.*

*(10) Да­лее, Нан­дия, те­бе сле­ду­ет па­мя­то­вать о сво­ей щед­ро­сти: «Воис­ти­ну, ве­ли­ка моя уда­ча и благо, что сре­ди лю­дей, охва­чен­ных пят­ном ску­по­сти, я пре­бы­ваю до­ма с умом, лишён­ным пят­на ску­по­сти, — щед­рым, ве­ли­ко­душ­ным, пре­дан­ным благо­тво­ри­тель­но­сти, ра­ду­юсь то­му, что да­рю и де­люсь». Вот как те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не, за счёт опо­ры на щед­рость.*

*Да­лее, Нан­дия, те­бе сле­ду­ет па­мя­то­вать о бо­же­ствах: «Эти бо­же­ства, ко­то­рые пере­ро­ди­лись в со­здан­ном-из-ра­зу­ма теле вме­сте с те­ми дэва­ми, ко­то­рые пре­взо­шли тех, что кор­мят­ся съест­ной едой, не ви­дят в се­бе че­го-ли­бо, что ещё нуж­но бы­ло бы осу­ще­ствить или же \[по­треб­но­сти\] взра­стить то, что уже бы­ло осу­ще­ствле­но. Подоб­но осво­бо­див­ше­му­ся на­со­всем мо­на­ху, ко­то­рый не ви­дит в се­бе че­го-ли­бо, что ещё нуж­но бы­ло бы осу­ще­ствить или же \[по­треб­но­сти\] взра­стить то, что уже бы­ло осу­ще­ствле­но — точ­но так же и с те­ми бо­же­ства­ми, ко­то­рые пере­ро­ди­лись в со­здан­ном-из-ра­зу­ма теле, вме­сте с те­ми дэва­ми, ко­то­рые пре­взо­шли тех, что кор­мят­ся съест­ной едой». Вот как те­бе сле­ду­ет утвердить осо­знан­ность вну­трен­не, за счёт опо­ры на бо­жеств.*

*Нан­дия, уче­ник Бла­го­род­ных, на­делён­ный эти­ми один­на­дца­тью ка­че­ства­ми, от­бра­сы­ва­ет не­бла­гие со­сто­я­ния \[ума\] и не под­би­ра­ет их. Подоб­но то­му, как перевёр­ну­тый гор­шок не вби­ра­ет во­ду, ко­то­рая вы­ли­лась \[из не­го\], или подоб­но ог­ню, вы­шед­ше­му из-под контро­ля, что дви­жет­ся, вы­жи­гая су­хие участки ле­са, и не воз­вра­ща­ет­ся на­зад к то­му, что уже бы­ло со­жже­но — точ­но так­же бла­го­род­ный уче­ник, на­делён­ный эти­ми один­на­дца­тью ка­че­ства­ми, от­бра­сы­ва­ет не­бла­гие со­сто­я­ния \[ума\] и не под­би­ра­ет их.*

[Нан­дия сут­та: Нан­дия, АН 11.13](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/an11_13-nandiya-sutta-sv.htm)

  
Сей­час мы в че­ло­ве­че­ском ми­ре, и это не самое страш­ное. У нас здесь очень хо­ро­шо, но так хо­ро­шо бу­дет не все­гда, и ку­да мы пой­дём дальше, мы не зна­ем. Мы мо­жем пере­ро­дить­ся в ми­ре го­лод­ных ду­хов, в ми­ре злых ду­хов, в адах, в ми­ре жи­вот­ных. По­ка в на­шем со­зна­нии есть ом­ра­че­ния, есть не­ве­де­ние, оно всё вре­мя ку­да-то идёт, с чем-то со­еди­ня­ет­ся, ему нуж­но по­сто­ян­ное су­ще­ство­ва­ние. Оно не хо­чет ни­когда оста­но­вить своё су­ще­ство­ва­ние: все­гда хо­чет ви­деть, слы­шать, чув­ство­вать, поэто­му оно по­сто­ян­но су­ще­ству­ет. Но ку­да идёт это су­ще­ство­ва­ние — это страш­но.

Мы не зна­ем, что бу­дет по­сле смер­ти, но мы зна­ем, что мы живём, и по­ка что у нас есть стра­да­ние: мы все ро­жда­ем­ся, ста­реем, бо­ле­ем, уми­ра­ем, у нас слу­ча­ют­ся раз­лу­ки с при­ят­ным, встре­чи с не­при­ят­ным, не­по­лу­че­ние же­ла­е­мо­го. Для то­го что­бы осво­бо­дить­ся от это­го стра­да­ния, нам нуж­но узнать, что та­кое ре­аль­ность, и как раз для это­го нам необ­хо­ди­ма прак­ти­ка.

Это не про­сто аб­стракт­ные зна­ния, мы долж­ны ис­поль­зо­вать их на прак­ти­ке, ви­деть это на своём соб­ствен­ном опы­те. Как имен­но прак­ти­ко­вать? Сей­час мы си­дим, кон­цен­три­ру­ем­ся на объек­те осо­знан­но­сти и ме­ди­ти­ру­ем. В про­цес­се ме­ди­та­ции мы слы­шим ка­кие-то зву­ки, когда слы­шим зву­ки — воз­ни­кает ухо и ка­кие-то объек­ты, ко­то­рые мы слы­шим. Напри­мер, обе­зья­на, ко­то­рая на­хо­дит­ся где-то там, вда­ле­ке. И для нас сей­час обе­зья­на там су­ще­ству­ет. Мы долж­ны взять этот объект — обе­зья­ну — и де­лать ви­пас­са­ну: по­смот­реть в обрат­ном по­ряд­ке, что бы­ло в дей­стви­тель­но­сти. Был звук и в уме воз­ник­ла обе­зья­на, но по­сле это­го ум идёт дальше, ум на­чи­на­ет об этом ду­мать. Вы мо­же­те на­блю­дать, как ум дальше кру­тит эту мысль, ду­ма­ет про обе­зья­ну, в нём воз­ни­кают разные мыс­ли.

По­че­му мы го­во­рим, что нам нуж­но ти­хое ме­сто для то­го, что­бы ме­ди­ти­ро­вать? Да­же когда по­сто­ян­но ка­кой-то звук по­па­да­ет в ухо, то на самом де­ле он да­же се­кун­ды не длит­ся — он сра­зу ис­че­зает. Но по­сле это­го ум на­чи­на­ет об этом ду­мать и нам это не­при­ят­но, по­то­му что мы не ме­ди­ти­ру­ем, а ду­ма­ем об этих зву­ках. И как мы ду­ма­ем? Вот, не бы­ло бы этой обе­зья­ны, не бы­ло бы этих звуков, не бы­ло бы этой му­зы­ки — то­гда я бы хо­ро­шо ме­ди­ти­ро­вал. Но это то­же жа­жда, *taṇhā*. Про­сто это *vibhāva taṇhā* — жа­жда, что­бы че­го-то не су­ще­ство­ва­ло, что­бы че­го-то не бы­ло. Или мо­жет быть мы слы­шим ка­кие-то при­ят­ные нам зву­ки, напри­мер, пе­ние птиц или шум до­ждя. То­гда у нас воз­ни­кает *kāma taṇhā* — жа­жда к это­му, стрем­ле­ние к это­му, жа­жда ви­деть, слы­шать, ощу­щать это и так да­лее.

Когда мы ме­ди­ти­ру­ем и по­яв­ляют­ся зву­ки, при­кос­но­ве­ния и что-то ещё, нам нуж­но не об­ма­нуть­ся ими, не за­блу­дить­ся там. Нам нуж­но по­ни­мать ре­аль­ность, по­то­му что мы живём в огром­ном об­ма­не, в ил­лю­зии. И если хо­тя бы один раз мы уви­дим, что та­кое ре­аль­ность, то мы узна­ем: вот есть ре­аль­ность, и есть об­ман. Если мы не зна­ем, что та­кое ре­аль­ность, то всё что у нас есть — это толь­ко этот об­ман. Как если бы мы ро­ди­лись в яй­це: по­ка мы из не­го не вы­лу­пим­ся, по­ка мы не сло­ма­ем скор­лу­пу, мы не зна­ем, что та­кое мир, мы зна­ем толь­ко скор­лу­пу.

У нас на Шри-Ланке есть при­мер — ля­гуш­ка, ро­див­ша­я­ся в глу­бо­ком ко­лод­це. Она ро­ди­лась в нём, живёт в нём, ни­че­го кро­ме ко­лод­ца не ви­де­ла, и это и есть её мир. Так же и наш мир — это цве­та, ко­то­рые мы ви­дим, зву­ки ко­то­рые мы слы­шим, а так­же запа­хи, вку­сы, при­кос­но­ве­ния, и на­ши кон­цеп­ции, ко­то­рые нам пере­да­ли дру­гие лю­ди (ро­ди­те­ли, дру­зья, родствен­ни­ки, учи­те­ля, об­ще­ство), и кон­цеп­ции, ко­то­рые мы са­ми со­зда­ли. Это и есть наш мир.

  
*\[Благо­сло­вен­ный ска­зал\]: «Мо­на­хи, я научу вас \[то­му, что та­кое\] “всё”. Слу­шайте. И что та­кое, мо­на­хи, “всё”? \[Это\] глаз и фор­мы, ухо и зву­ки, нос и запа­хи, язык и вку­сы, те­ло и ося­заемые ве­щи, ум и ум­ствен­ные фе­но­ме­ны. Это на­зы­ва­ет­ся “всё”. И если кто-ли­бо, мо­на­хи, ска­жет: “От­верг­нув это ‘всё’, я объ­яв­лю об ином ‘всё’” — то с его сто­ро­ны это бу­дет лишь пу­стым хва­стовством. Если бы его расспро­си­ли \[на этот счёт\], то он не смог бы от­ве­тить и да­лее по­встре­чал бы лишь до­са­ду. По­че­му? По­то­му что это бы­ло бы вне его пре­де­лов.»*

[Саб­ба сут­та: Всё, СН 35.23](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/sn35_23-sabba-sutta-sv.htm)

  
Вот несколь­ко при­ме­ров, что­бы вы мог­ли по­ни­мать, что та­кое этот об­ман. До­пу­стим, для нас вон там есть сто­ло­вая. Она там есть, она су­ще­ству­ет. По­че­му мы го­во­рим, что она там есть? По­то­му что мы мо­жем ту­да пой­ти и по­смот­реть на неё, по­тро­гать её, и она там бу­дет. Зна­чит, для нас там есть по­сто­ян­ная сто­ло­вая.

Как нам по­ни­мать, что это не так, что это не­по­сто­ян­ство, *anicca*? Для это­го есть разные при­ме­ры, один из них — это зерка­ло. Мы встаём утром, идём к зерка­лу, ви­дим на­ше от­ра­же­ние, умы­ва­ем­ся, и по­том ухо­дим. Но у нас не остаёт­ся в уме по­ня­тия, что в зерка­ле су­ще­ству­ет ка­кое-то отдель­ное лицо, что мы ушли, а оно там оста­лось. Мы зна­ем, что зерка­ло толь­ко от­ра­жа­ет цвет, и мы по­ни­ма­ем, что как толь­ко мы ушли — там больше нет на­ше­го от­ра­же­ния. Как мы это по­ни­ма­ем? С по­мо­щью ло­ги­ки, с по­мо­щью на­ше­го ума. Но если обе­зья­на подой­дёт к зерка­лу и уви­дит своё от­ра­же­ние, то она ре­шит, что там дру­гая обе­зья­на, и на­чнёт устра­и­вать раз­бор­ки с ней. И по­том, когда обе­зья­на уй­дёт, в уме у неё оста­нет­ся по­ни­ма­ние, что там в ком­на­те оста­лась дру­гая обе­зья­на, что она там есть. И когда она опять придёт в эту ком­на­ту — вто­рая обе­зья­на опять там бу­дет.

В на­шем мо­на­сты­ре в Кан­ди по утрам сто­ит при­пар­ко­ван­ный тук-тук. И каж­дое утро к не­му при­ле­та­ет од­на и та же ма­лень­кая пти­ца, са­дит­ся перед зеркаль­цем и на­чи­на­ет его кле­вать. И де­ла­ет так ка­кое-то вре­мя, по­то­му что ду­ма­ет, что там дру­гая пти­ца, и она хо­чет её осво­бо­дить. По­том она устаёт и уле­та­ет, но на сле­ду­ю­щее утро каж­дый раз воз­вра­ща­ет­ся. В её уме, в её ми­ре, там су­ще­ству­ет дру­гая пти­ца, и она по­мнит об этом.

Так же и мы. Сей­час вы при­е­ха­ли на Шри-Ланку, но ва­ша род­ная стра­на же там оста­лась, она там есть. И по­том, когда вы при­ле­ти­те обрат­но — там бу­дет ва­ша стра­на. И бу­дет та стра­на, ко­то­рую вы зна­е­те. И на самом де­ле но­вую стра­ну ви­деть вы не уме­е­те, и но­вой стра­ны вам не бу­дет. Вам бу­дет про­шлая стра­на, уже зна­ко­мая вам, ко­то­рую вы зна­е­те.

Не­ко­то­рые го­во­рят, что наш мир пло­хой — и им бу­дет пло­хой мир. Не­ко­то­рые го­во­рят, что на Шри-Ланке ужас­ная при­ро­да, опас­ная, и им бу­дет ужас­ная и опас­ная при­ро­да, по­то­му что то, что у нас в уме — то мы и ви­дим в на­шем ми­ре.

Или дру­гой при­мер: мы сей­час си­дим в за­ле. Зал до­ста­точ­но большой, мы мо­жем по­хо­дить по не­му и про­ве­рить это. Но на самом де­ле зал мы не по­чув­ству­ем. Я мо­гу по­чув­ство­вать толь­ко вот этот ма­лень­кий пя­та­чок, к ко­то­ро­му я при­ка­са­юсь, я по­чув­ствую толь­ко вот эту твёр­дость, на ко­то­рую опи­ра­ют­ся мои но­ги, тем­пе­ра­ту­ру, дав­ле­ние. Но когда я смот­рю, зал це­ли­ком и пол­но­стью для ме­ня су­ще­ству­ет.

Так­же как обе­зья­на ви­дит своё от­ра­же­ние в зерка­ле и ду­ма­ет, что в зерка­ле су­ще­ству­ет ка­кая-то отдель­ная обе­зья­на, так же и мы: мы всё вре­мя ви­дим от­ра­же­ния сво­е­го ума и ду­ма­ем, что эти от­ра­же­ния ре­аль­но су­ще­ству­ют, и пы­та­ем­ся что-то сде­лать с ни­ми. По­ка мы ве­рим в это, нам не осво­бо­дить­ся от при­вя­зан­но­сти к ним, от стра­да­ний, от ми­ра. Нам нуж­но научить­ся ви­деть на­ши мыс­ли как мыс­ли.

Буд­да го­во­рит, что су­ще­ство со­сто­ит из ше­сти ая­тан (*saḷāyatana*). Это гла­за, уши, нос, язык, те­ло и ум. Ум сам по се­бе не мо­жет ви­деть, слы­шать, обо­нять, ощу­щать вкус и ося­зать. Для это­го ему нуж­ны пять ор­га­нов чувств. Гла­за пере­да­ют фор­му, уши — звук, нос — запах, язык — вкус, те­ло — твердость или мяг­кость, глад­кость или ше­ро­хо­ва­тость, хо­лод или теп­ло. Од­на­ко сам глаз не зна­ет, что он ви­дит, а уши не зна­ют, что они слы­шат. Возь­мём, напри­мер, че­ло­ве­ка, ви­дя­ще­го во­ро­ну. Его гла­за не зна­ют, что ви­дят её, уши не зна­ют, что слы­шат её кар­ка­нье. Со­зна­ние гла­за вос­при­ни­ма­ет цвет. Со­зна­ние уха слы­шит зву­ки. Как толь­ко эти со­зна­ния воз­ник­ли — они тут же ис­че­за­ют, и воз­ни­кают дру­гие. В уме же по­яв­ляет­ся мысль «я ви­жу во­ро­ну, это звук её кар­ка­нья». Это на­зы­ва­ет­ся со­зна­ни­ем ума. Когда мы слы­шим один звук — по­яв­ляет­ся од­но со­зна­ние, когда дру­гой звук — по­яв­ляет­ся дру­гое со­зна­ние. Со­зна­ние не по­сто­ян­но — оно еже­мо­мент­но ис­че­зает и по­яв­ляет­ся сно­ва. Мы да­же не мо­жем се­бе пред­ста­вить, на­сколь­ко бы­стро оно ме­ня­ет­ся. Вся ин­фор­ма­ция, со­бран­ная от ор­га­нов чувств, об­ра­ба­ты­ва­ет­ся умом, и он фор­ми­ру­ет но­вые по­ня­тия. Подоб­но то­му, как в со­зна­нии по­яви­лась во­ро­на, по­яв­ляет­ся и по­ня­тие «я». Еже­мо­мент­но по­яв­ляют­ся по­ня­тия, напри­мер: «я ду­маю», «я слы­шу», «я ви­жу», «я чув­ствую». Так­же по­яв­ляют­ся мыс­ли: «это — мое», «это — твое», «это — на­ше», «это — ва­ше».

Сей­час вся эта ин­фор­ма­ция для вас — это про­сто не­кое аб­стракт­ное зна­ние, но вы мо­же­те его про­ве­рить: раз­бе­ри­те это са­ми, про­пу­сти­те че­рез свой опыт, по­про­буй­те это — это дей­стви­тель­но бу­дет так.

![](https://samatha-vipassana.com/wp-content/uploads/2024/11/sri_bodhiraja_center_12x9cm_150dpi.jpg)

По­смот­ри­те на эту кар­ти­ну во всю сте­ну в кон­це за­ла: мы ви­дим ло­то­сы, во­ду, го­ры сза­ди, дре­во Бод­хи, не­бо. Но мы не мо­жем од­новре­мен­но с этим ви­деть сте­ну. Если мы ви­дим сте­ну, то мы не ви­дим кар­ти­ну. Од­новре­мен­но и кар­ти­ну, и сте­ну мы вос­при­ни­мать не мо­жем, по­то­му что в один мо­мент вре­ме­ни воз­ни­кает од­но вос­при­я­тие. На самом де­ле на этой сте­не нет ни­ка­ких ло­то­сов, но мы их ви­дим, и по­че­му мы мо­жем их ви­деть? По­то­му что у нас в уме есть ка­кие-то об­ра­зы для это­го, ка­кие-то кар­тин­ки, и когда они сов­па­да­ют с на­шим ви́де­ни­ем, то мы так их и вос­при­ни­ма­ем.

![](https://samatha-vipassana.com/wp-content/uploads/2024/11/vase_faces--1012x1024.png)

Или есть чёр­но-бе­лая кар­тин­ка, на ко­то­рой вид­ны ли­бо два чёр­ных си­лу­эта ли­ца, смот­ря­щих друг на дру­га, ли­бо бе­лая ва­за. Что ум рас­по­зна­ет в этих цве­тах, то мы и ви­дим. Сей­час ри­су­ют на­столь­ко ре­а­ли­стич­ную трёхмер­ную гра­фи­ку, что когда мы ви­дим её, мы не мо­жем от­личить её от фото­гра­фии. Так наш ум нас об­ма­ны­ва­ет.

На­ша за­да­ча — раз­де­лить эти ор­га­ны чувств. Мы по­сто­ян­но свя­зы­ва­ем на­ши ор­га­ны чувств: то, что я ви­дел — об этом я ду­маю, и это же я слу­шаю, это же я тро­гаю. Но сей­час нам на­до это раз­де­лить и по­ни­мать, что́ в дей­стви­тель­но­сти я тро­гаю — это объек­ты те­ла, при­кос­но­ве­ния. А слу­шаю я объек­ты уха — зву­ки, ви­жу я объек­ты гла­за — цве­та, и так да­лее. А то, о чём мы ду­ма­ем — это объек­ты ума. Эта те­ма очень глу­бо­кая, очень не­про­стая.

  
*— Друг, есть эти пять способ­но­стей \[ор­га­нов чувств\], каж­дая из ко­то­рых име­ет свой диапа­зон, отдель­ную об­ласть, и они не пере­жи­ва­ют диапа­зо­ны и об­ла­сти друг дру­га. Это способ­ность гла­за… уха… но­са… язы­ка… те­ла. И что у этих пя­ти способ­но­стей — каж­дая из ко­то­рых име­ет свой диапа­зон, отдель­ную об­ласть, ко­то­рые не пере­жи­ва­ют диапа­зо­ны и об­ла­сти друг дру­га, — име­ет­ся в ка­че­стве \[их об­ще­го\] ме­ста? Что пере­жи­ва­ет \[все\] их диапа­зо­ны и об­ла­сти?*

*— Друг, эти пять способ­но­стей — каж­дая из ко­то­рых име­ет свой диапа­зон, отдель­ную об­ласть, ко­то­рые не пере­жи­ва­ют диапа­зо­ны и об­ла­сти друг дру­га, \[то есть\] способ­ность гла­за… уха… но­са… язы­ка… те­ла, — име­ют ум в ка­че­стве \[их об­ще­го\] ме­ста. Ум — это то, что пере­жи­ва­ет \[все\] их диапа­зо­ны и об­ла­сти.*

[Ма­ха­ве­дал­ла сут­та: Большое со­бра­ние во­про­сов и от­ве­тов, МН 43](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/mn43-mahavedalla-sutta-sv.htm)

  
В буд­диз­ме есть два по­ня­тия: *yoniso manasikāra* и *ayoniso manasikāra* — пра­виль­ное мыш­ле­ние и не­пра­виль­ное мыш­ле­ние (или мыш­ле­ние с не­ве­де­ни­ем). Буд­да го­во­рит, что толь­ко те, кто при­ме­ня­ют пра­виль­ное мыш­ле­ние, смо­гут восполь­зо­вать­ся Уче­ни­ем.

  
*Мо­на­хи, я го­во­рю вам, уни­что­же­ние пя­тен воз­мож­но для то­го, кто зна­ет и ви­дит, а не для то­го, кто не зна­ет и не ви­дит. Зна­ет и ви­дит что? \[Зна­ет и ви­дит\] муд­рое вни­ма­ние и не­муд­рое вни­ма­ние. Когда че­ло­век направ­ляет вни­ма­ние не­муд­ро, не­воз­ник­шие пят­на воз­ни­кают, а воз­ник­шие пят­на уве­ли­чи­ва­ют­ся. Когда че­ло­век направ­ляет вни­ма­ние муд­ро, не­воз­ник­шие пят­на не воз­ни­кают, а воз­ник­шие пят­на от­бра­сы­ва­ют­ся.*

[Саб­ба­са­ва сут­та: Все пят­на за­гряз­не­ний ума, МН 2](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/mn2-sabbasava-sutta-sv.htm)

  
И пра­виль­ное мыш­ле­ние очень важ­но нам для ме­ди­та­ции. Нуж­но по­ни­мать, как на­до ду­мать, и как не­льзя ду­мать, ка­кие бу­дут ре­зульта­ты, если я бу­ду так ду­мать, по­то­му что те ре­зульта­ты, ко­то­рые мы по­лу­ча­ем, за­ви­сят от то­го, как мы ду­ма­ем. До­пу­стим, я ду­маю, что я пло­хой мо­нах: «Я так ма­ло знаю, я пло­хо соблю­даю обе­ты, я пло­хо прак­ти­кую». Или я ду­маю: «Я от­лич­ный мо­нах, об­разо­ван­ный, я так много знаю, так хо­ро­шо прак­ти­кую». Как бы я ни ду­мал — ка­кие-то ка­че­ства в уме воз­ни­кают, и нам на­до по­ни­мать это. Оба этих раз­мыш­ле­ния даёт гор­ды­ня, про­сто пер­вое — это *hīnāmāna* (хи­на­ма́­на), низ­кая гор­ды­ня. Но мыс­ли, что я ху­же всех — это то­же гор­ды­ня.

Или, до­пу­стим, ка­кой-то че­ло­век не­спра­ведли­во об­ви­нил нас в чём-то. Мы на­чи­на­ем об этом че­ло­ве­ке ду­мать: «Как он так про­сто взял и об­ви­нил ме­ня, по­че­му он не про­ве­рил сам перед этим?» И что проис­хо­дит в уме в это вре­мя? У нас раз­ви­ва­ет­ся недо­бро­же­ла­тель­ность. И растёт ли она дальше или нет, за­ви­сит от то­го, про­дол­жа­ем ли мы так ду­мать или нет. По­ня­тие гор­ды­ни, само­мне­ния то­же очень глу­бо­кое, само­мне­ние ис­че­зает толь­ко при до­сти­же­нии ара­хант­ства. По­ка мы счи­та­ем, что у нас есть «я» — у нас бу­дет гор­ды­ня.

Но сей­час нам на­до по­ни­мать, как нам пра­виль­но ду­мать, как нам направ­лять на­ше мыш­ле­ние, по­то­му что мы по­сто­ян­но раз­мыш­ля­ем. До­пу­стим, вы си­ди­те, ме­ди­ти­ру­е­те и ду­ма­е­те, что у вас что-то не по­лу­ча­ет­ся. Если вы на­чи­на­е­те ду­мать: «Я столь­ко ста­рал­ся, а у ме­ня не по­лу­ча­ет­ся, на­вер­ное и дальше ни­че­го не по­лу­чит­ся, на­вер­ное у ме­ня ни­когда и не по­лу­чит­ся, я не умею ме­ди­ти­ро­вать», — то что дальше произой­дёт? В пер­вую оче­редь бу­дут напря­же­ние, пере­жи­ва­ния, не бу­дет ни­ка­кой ра­до­сти. И эти мыс­ли вам не по­мо­гут раз­ви­вать ваш ум, раз­ви­вать ва­шу ме­ди­та­цию, поэто­му нам важ­но пра­виль­но направ­лять на­ше мыш­ле­ние.

Как на­до ду­мать? «Хо­ро­шо, что я при­е­хал, хо­ро­шо, что я изу­чаю Дхам­му, хо­ро­шо, что я прак­ти­кую. Столь­ко лю­дей, у ко­то­рых есть же­ла­ние и стрем­ле­ние прак­ти­ко­вать, да­же не зна­ют об этом. Столь­ко лю­дей стра­да­ют и не зна­ют Пу­ти к осво­бо­жде­нию от стра­да­ний, не встре­ти­лись с Дхам­мой, а мне так по­вез­ло и я встре­тил­ся с бла­ги­ми дру­зья­ми, я мо­гу изу­чать Дхам­му. И раз я ме­ди­ти­рую — я раз­ви­ваю тер­пе­ние, я при­ла­гаю уси­лие. Все эти ка­че­ства я раз­ви­ваю, поэто­му не­льзя ска­зать, что у ме­ня не по­лу­ча­ет­ся.» Если вы бу­де­те так раз­мыш­лять, то ум бу­дет по­не­мно­гу успо­ка­и­вать­ся и дальше раз­ви­вать­ся.

Так по­сто­ян­но нам нуж­но ви­деть на­ши мыс­ли и знать, ку­да они идут и ку­да нам их на­до направ­лять. Если мы не зна­ем это­го направ­ле­ния, ку­да нам на­до направ­лять на­ше мыш­ле­ние, мы не смо­жем ис­поль­зо­вать Уче­ние. Это, в том чис­ле, и есть *yoniso manasikāra*. Это то­же очень глу­бо­кое по­ня­тие. Поэто­му Буд­да го­во­рил, что его Уче­ни­ем при­го­дит­ся толь­ко тем, кто зна­ет, как муд­ро раз­мыш­лять.

  
*Ни отец, ни мать, ни дру­гой родствен­ник не сде­ла­ют для че­ло­ве­ка то, что сде­ла­ет вер­но направ­лен­ный ум.*

[Чит­та­ваг­га: Ум, Дхам­ма­па­да 43](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/dhm43_volovsky.htm)

  
Когда мы слы­шим ка­кой-то не­при­ят­ный звук, у нас сра­зу по­яв­ляет­ся ка­кое-то от­вра­ще­ние, ка­кая-то недо­бро­же­ла­тель­ность. Отку­да по­яви­лась эта недо­бро­же­ла­тель­ность? Это не звук мне пере­дал, звук про­сто был слы­шен, ни­ка­кой не­при­ят­но­сти в зву­ке нет, а эта недо­бро­же­ла­тель­ность по­яви­лась в уме. Когда мы на­чи­на­ем так раз­мыш­лять, то недо­бро­же­ла­тель­ность ухо­дит, и вме­сто неё у нас на­чи­на­ет раз­ви­вать­ся муд­рость, осо­знан­ность. Это как раз *yoniso manasikāra*: то, как на­до ду­мать. Нам на­до по­сто­ян­но ви­деть своё мыш­ле­ние и пра­виль­но его направ­лять — это есть *yoniso manasikāra*.

Не­ко­то­рые ду­ма­ют, что ме­ди­та­ция — это оста­нов­ка мыш­ле­ния, что цель ме­ди­та­ции — не ду­мать. Это очень оши­боч­ное по­ни­ма­ние. Цель ме­ди­та­ции — вос­пи­тать ум. Сло­во *bhāvanā* пере­во­дит­ся как «ме­ди­та­ция», ещё мож­но пере­ве­сти его как «культу­ра ума», «раз­ви­тие ума», «вос­пи­та­ние ума». Если не до­слов­но, то мож­но ещё ска­зать, что bhāvanā — это ис­кус­ство ума. Нам нуж­но узнать, что та­кое ум и пра­виль­но его вос­пи­тать и раз­вить, что­бы он не за­блу­дил­ся и не об­ма­нул­ся.

 Есть со­сто­я­ния ума, в ко­то­рых от­сут­ству­ет мыш­ле­ние, но Буд­да та­кие со­сто­я­ния ума ни­когда не по­ощрял, он го­во­рил, что не­льзя при­вя­зы­вать­ся к та­ким со­сто­я­ни­ям ума, и что они нам не при­го­дят­ся. Нам нуж­но ис­пра­вить на­ши воз­зре­ния, нуж­но из­ба­вить­ся от мыш­ле­ния, по­ро­ждён­но­го не­ве­де­ни­ем, а не про­сто по­да­вить на­шу способ­ность мыс­лить. Хо­ро­ший ум — это спо­кой­ный и ак­тив­ный ум, он мо­жет дер­жать ба­ланс. Поэто­му мы прак­ти­ку­ем осо­знан­ность и кон­цен­тра­цию, и так­же когда нам нуж­но — мы ду­ма­ем пра­виль­но. Буд­да объ­яс­нил нам тео­рию, и мы её ис­поль­зу­ем, когда ду­ма­ем, по­то­му что са­ми бы мы там за­блу­ди­лись.

Спро­си­те лю­бо­го че­ло­ве­ка, что он ви­дит? Он ска­жет, что ви­дит дом, лю­дей, жи­вот­ных, по­то­му что мы с дет­ства это ви­де­ли, тро­га­ли и так да­лее, мы учи­ли это с само­го ро­жде­ния. Что­бы по­ни­мать этот об­ман, мы долж­ны в пер­вую оче­редь это узнать от ко­го-то. И расска­зы­ва­ют это те, кто слы­шал это от Буд­ды, поэто­му нам нуж­но Уче­ние Буд­ды. Так Уче­ние Буд­ды и до­шло до на­ших дней, благо­да­ря бла­гим дру­зьям, благо­да­ря лю­дям, сохра­нив­шим его и пере­дав­шим дальше.

  
*И то­гда мо­нах Анан­да подо­шёл ко мне, покло­нил­ся, сел ря­дом и ска­зал: «Ува­жа­е­мый, та­ко­ва по­ло­ви­на свя­той жиз­ни — то есть хо­ро­шие дру­зья, хо­ро­шие спут­ни­ки, хо­ро­шие то­ва­ри­щи».*

*Когда так бы­ло ска­за­но, ве­ли­кий царь, я от­ве­тил мо­на­ху Анан­де: «Не так оно, Анан­да! Не так оно, Анан­да! Та­ко­ва вся свя­тая жизнь це­ли­ком, Анан­да — то есть, хо­ро­шие дру­зья, хо­ро­шие спут­ни­ки, хо­ро­шие то­ва­ри­щи. Когда у мо­на­ха есть хо­ро­ший друг, хо­ро­ший спут­ник, хо­ро­ший то­ва­рищ, то мож­но ожи­дать, что он разовьёт и взра­стит Бла­го­род­ный Вось­ме­рич­ный Путь.*

*И как, Анан­да, мо­нах, у ко­то­ро­го хо­ро­ший друг, хо­ро­ший спут­ник, хо­ро­ший то­ва­рищ, раз­ви­ва­ет и взра­щи­ва­ет Бла­го­род­ный Вось­ме­рич­ный Путь? Вот, Анан­да, мо­нах раз­ви­ва­ет пра­виль­ные воз­зре­ния, ко­то­рые под­дер­жи­ва­ют­ся уеди­не­ни­ем, бесстра­сти­ем, пре­кра­ще­ни­ем и со­зре­ва­ют в остав­ле­нии. Он раз­ви­ва­ет пра­виль­ное устрем­ле­ние… пра­виль­ную речь… пра­виль­ные дей­ствия… пра­виль­ные сред­ства к жиз­ни… пра­виль­ное уси­лие… пра­виль­ную осо­знан­ность… пра­виль­ное со­сре­до­то­че­ние, ко­то­рое под­дер­жи­ва­ет­ся уеди­не­ни­ем, бесстра­сти­ем, пре­кра­ще­ни­ем и со­зре­ва­ет в остав­ле­нии.*

*Вот так, Анан­да, этот мо­нах, у ко­то­ро­го есть хо­ро­ший друг, хо­ро­ший спут­ник, хо­ро­ший то­ва­рищ, раз­ви­ва­ет и взра­щи­ва­ет Бла­го­род­ный Вось­ме­рич­ный Путь.*

*И ещё \[с по­мо­щью\] сле­ду­ю­ще­го ме­то­да \[объ­яс­не­ния\] так­же, Анан­да, мож­но по­нять, по­че­му вся свя­тая жизнь це­ли­ком пред­став­ляет со­бой хо­ро­ших дру­зей, хо­ро­ших спут­ни­ков, хо­ро­ших то­ва­ри­щей: по­ла­га­ясь на ме­ня как на хо­ро­ше­го дру­га, Анан­да, су­ще­ства, под­вер­жен­ные ро­жде­нию, осво­бо­жда­ют­ся от ро­жде­ния; су­ще­ства, под­вер­жен­ные ста­ре­нию, осво­бо­жда­ют­ся от ста­ре­ния; су­ще­ства, под­вер­жен­ные смер­ти, осво­бо­жда­ют­ся от смер­ти; су­ще­ства, под­вер­жен­ные пе­ча­ли, сте­на­нию, бо­ли, гру­сти и от­ча­я­нию, осво­бо­жда­ют­ся от пе­ча­ли, сте­на­ния, бо­ли, гру­сти и от­ча­я­ния. По­сред­ством это­го ме­то­да \[объ­яс­не­ния\], Анан­да, так­же мож­но по­нять, по­че­му вся свя­тая жизнь це­ли­ком пред­став­ляет со­бой хо­ро­ших дру­зей, хо­ро­ших спут­ни­ков, хо­ро­ших то­ва­ри­щей».*

[Ка­ла­я­на­мит­та сут­та: Бла­гие дру­зья, СН 3.18](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/sn3_18-dutiya-appamada-sutta-sv.htm)

  
Мы долж­ны раз­ви­вать осо­знан­ность и кон­цен­тра­цию, и мы долж­ны на­блю­дать наш ум и направ­лять его в пра­виль­ную сто­ро­ну. Эти раз­мыш­ле­ния не ме­ша­ют нам раз­ви­вать *samādhi* (кон­цен­тра­цию, успо­ко­е­ние и со­сре­до­то­че­ние), напро­тив, они очень силь­но по­мо­га­ют его углуб­ле­нию.

Да­же если у вас воз­ни­кает гнев, вы мо­же­те по­ни­мать, что там уже ни­че­го нет: уже ис­чез­ли зву­ки, и это я сам кру­чу мыс­ли у се­бя в уме. Это я сам сей­час де­лаю, мне само­му пло­хо от это­го, я се­бе при­но­шу вред. И то­гда вы мо­же­те бы­стро это отпу­стить, но для это­го нуж­на муд­рость, нуж­но раз­ви­вать свой ум.

Это мо­жет не уда­вать­ся сра­зу, но необ­хо­ди­мо вос­пи­ты­вать и раз­ви­вать свой ум, обу­ча­ясь, раз­мыш­ляя и по­сто­ян­но при­ме­няя эти уче­ния. Важ­но, что­бы это зна­ние пере­шло в наш опыт, что­бы оно не ста­ло про­сто оче­ред­ной ин­фор­ма­ци­ей в до­ве­сок к той, ко­то­рую мы уже име­ем, а ста­ло ча­стью на­ше­го вос­при­я­тия ми­ра. Нам нуж­но научить­ся ви­деть мир имен­но так.

В Уче­нии го­во­рит­ся, что есть несколь­ко уров­ней зна­ния.

1. Пер­вый уро­вень — *sutamaya ñāna* (су­та­ма́йя ня́­на): нуж­но узнать об этом (услы­шать об этом или про­чи­тать об этом).
2. Вто­рой уро­вень — *cintāmaya ñāna* (чин­та́ма́йя ня́­на) — зна­ние че­рез об­ду­мы­ва­ние.
3. Тре­тий уро­вень — *bhāvanāmaya ñāna* (бха­ва­на­ма́йя ня́­на) — зна­ние че­рез ви́де­ние, че­рез свой опыт.

Сна­ча­ла мы долж­ны узнать об этом, по­том мы долж­ны вы­учить это и об­ду­мать это, по­том нам на­до уви­деть это. Все зна­ния, ко­то­рые мы по­лу­ча­ем здесь — это *sutamaya ñāna*. Когда мы ме­ди­ти­ру­ем, когда мы раз­ви­ва­ем свой ум — эти зна­ния нам на­до ис­поль­зо­вать.

И что та­кое со­зна­ние? За­да­ча со­зна­ния — это по­знать что-то. И что со­зна­ние по­знаёт? Что воз­ни­кает в уме, то оно и по­зна­ет. Напри­мер, мы ви­дим ка­кую-то вет­ку и при­ни­ма­ем её за змею. В уме сра­зу воз­ни­кает объект ума «змея» и со­зна­ние по­знаёт змею. По­том мы ви­дим, что это бы­ла вет­ка, в уме воз­ни­кает объект ума «вет­ка», и со­зна­ние по­знаёт вет­ку. Ум мо­жет ду­мать ло­гич­но и по­ни­мать, что там и не бы­ло змеи, и всё это вре­мя там бы­ла вет­ка, что мы ошиб­лись, но это объек­ты ума, это мыш­ле­ние так ра­бо­та­ет. Со­зна­ние же так не ра­бо­та­ет — со­зна­ние толь­ко по­знаёт.

Само со­зна­ние гла­за мы ви­деть не мо­жем, на­шей осо­знан­но­сти и кон­цен­тра­ции не хва­тит для это­го. Со­зна­ние гла­за мог ви­деть Буд­да, и Буд­да дал нам Уче­ние, что­бы мы мог­ли че­рез Уче­ние узнать, что проис­хо­дит, и уви­деть об­ман. По­то­му что со­зна­ние гла­за вос­при­ни­ма­ет толь­ко цве­та, или ка­кие-то об­ра­зы, фор­мы. И эту ин­фор­ма­цию вос­при­ни­ма­ет ум, и ум уже вос­при­ни­ма­ет эти цве­та как со­ба­ку, как че­ло­ве­ка и так да­лее. И это всё проис­хо­дит сплош­ным по­то­ком, очень-очень бы­стро, поэто­му нам очень тя­же­ло там не об­ма­нуть­ся. Сей­час, когда мы раз­би­ра­ем это, мы го­во­рим — цвет по­пал в глаз, воз­ник­ло со­зна­ние гла­за, по­том ис­чез­ло, воз­ник­ло со­зна­ние ума. Но в дей­стви­тель­но­сти это всё проис­хо­дит с огром­ной ско­ро­стью. Как ки­но: хо­тя оно и со­сто­ит на самом де­ле из отдель­ных кад­ров, но они сме­ня­ют­ся с та­кой большой ско­ро­стью, что мы не вос­при­ни­ма­ем их как сме­ня­ю­щи­е­ся ста­тич­ные изоб­ра­же­ния — мы вос­при­ни­ма­ем их как ка­кие-то дви­жу­щи­е­ся на экра­не объек­ты. Поэто­му на­ша за­да­ча в пер­вую оче­редь в ка­ком-то од­ном ме­сте по­ни­мать ре­аль­ность так, как Буд­да это объ­яс­ня­ет.

Сей­час у нас шесть ор­га­нов чувств ра­бо­та­ют очень бы­стро и мы в ка­ком-то по­сто­ян­ном ми­ре живём. Если нам нуж­но уви­деть ре­аль­ность, то хо­тя бы ка­кой-то один об­ман мы долж­ны пой­мать. Как когда мы со­би­ра­ем рис с рисо­во­го по­ля: мы берём серп, со­би­ра­ем ру­кой пу­чок ри­са и от­резаем его сер­пом.

Вот мы услы­ша­ли звук строй­ки и на­ча­ли ду­мать о ка­ком-то че­ло­ве­ке, и мы мо­жем в обрат­ном по­ряд­ке раз­мыш­лять, отку­да по­явил­ся этот че­ло­век. И мы мо­жем уви­деть: я что-то услы­шал, ум вос­при­нял это, я на­чал об этом ду­мать. Вспо­мнил че­ло­ве­ка, и сей­час ду­маю о че­ло­ве­ке. Мы ухва­ты­ва­ем эти мыс­ли, как пу­чок ри­са. А по­том мы идём в обрат­ном по­ряд­ке, что­бы от­сечь их: че­ло­век воз­ник у ме­ня в уме (в *āyatana* ума), а в ре­аль­ном со­бы­тии бы­ли дру­гие ор­га­ны чувств (дру­гие *āyatanā*, дру­гие сфе­ры вос­при­я­тия). Был ка­кой-то звук, по­сле это­го слу­ша­ния ум на­чи­на­ет ду­мать о ка­ком-то че­ло­ве­ке. Мы ло­вим наш ум и на­чи­на­ем смот­реть, как по­яви­лась недо­бро­же­ла­тель­ность, как по­яви­лась при­вя­зан­ность, как по­яви­лась алч­ность. Отку­да они по­яви­лись? На ме­сте зву­ка, ко­то­рый ум вос­при­нял как че­ло­ве­ка — вот об­ман. Всё, что вос­при­ни­ма­ют глаз, ухо, нос, язык, те­ло — оно всё ней­траль­но. Жа­жда и от­вра­ще­ние по­яв­ляют­ся толь­ко в уме. Если мы по­ни­ма­ем, что это об­ман, мы отпус­каем это. Как буд­то мы при­ни­ма­ли ми­раж за во­ду: как толь­ко мы по­ни­ма­ем, что это ми­раж — мы сра­зу отпус­каем, по­то­му что по­ни­ма­ем, что ни­ка­кой во­ды там не бы­ло. Поэто­му мож­но ска­зать, что мы от­резаем вот эти на­ши мыс­ли, воз­ник­шие из-за не­ве­де­ния. Серп, что­бы от­резать это не­ве­де­ние — это Уче­ние Буд­ды и на­ша муд­рость, толь­ко благо­да­ря это­му мы мо­жем осво­бо­дить­ся.

  
*Подоб­но то­му, как жнец бе­рет сноп яч­ме­ня в ле­вую ру­ку, бе­рет серп в пра­вую ру­ку и срезает яч­мень, та­ким же об­разом по­движ­ник овла­де­ва­ет умом вни­ма­ни­ем и от­се­кает за­гряз­не­ния муд­ро­стью. Дей­стви­тель­но, ва­ше ве­ли­че­ство, ис­сле­до­ва­ние яв­ляет­ся от­личи­тель­ной чер­той вни­ма­ния, а от­се­че­ние яв­ляет­ся от­личи­тель­ной чер­той муд­ро­сти.*

Во­про­сы Ми­лин­ды, Кни­га вто­рая, Вто­рой день бе­се­ды

  
Но на самом де­ле во вре­мя ме­ди­та­ции нам не так уж много на­до де­лать: прак­ти­куй­те сохра­не­ние ума на объек­те осо­знан­но­сти. Нам ну­жен толь­ко чи­стый ум. Когда ум ста­нет спо­кой­ным, мы смо­жем та­кие оши­боч­ные мо­мен­ты пой­мать и по­ни­мать ре­аль­ность, а по­том мы опять бу­дем прак­ти­ко­вать осо­знан­ность. Так мы прак­ти­ку­ем *samathavipassanā*.

По­про­буй­те рас­по­зна­вать свои ор­га­ны чувств, свои сфе­ры вос­при­я­тия как они есть. По­про­буй­те ви­деть не­по­сто­ян­ство: не­по­сто­ян­ство — это зна­чит, когда есть при­чи­ны, ор­га­ны чувств воз­ни­кают, когда нет при­чин, ор­га­ны чувств ис­че­за­ют. Удач­ной вам прак­ти­ки!

  
*Мо­на­хи, тща­тель­но направ­ляй­те муд­рое вни­ма­ние на глаз. Рас­по­зна­вайте не­по­сто­ян­ство гла­за в со­от­вет­ствии с дей­стви­тель­но­стью. Когда мо­нах тща­тель­но направ­ляет муд­рое вни­ма­ние на глаз и рас­по­знаёт не­по­сто­ян­ство гла­за в со­от­вет­ствии с дей­стви­тель­но­стью, он разо­ча­ро­вы­ва­ет­ся в гла­зе. С уни­что­же­ни­ем на­сла­жде­ния при­хо­дит уни­что­же­ние жа­жды. С уни­что­же­ни­ем жа­жды при­хо­дит уни­что­же­ние на­сла­жде­ния. С уни­что­же­ни­ем на­сла­жде­ния и жа­жды ум осво­бо­ждён, и го­во­рит­ся, что он хо­ро­шо осво­бо­ждён.*

*Мо­на­хи, тща­тель­но направ­ляй­те муд­рое вни­ма­ние на ухо… нос… язык… те­ло… ум… С уни­что­же­ни­ем на­сла­жде­ния и жа­жды ум осво­бо­ждён, и го­во­рит­ся, что он хо­ро­шо осво­бо­ждён.*

[Та­тия нан­дик­к­хая сут­та: Уни­что­же­ние на­сла­жде­ния (III), СН 35.158](https://theravada.ru/Teaching/Canon/Suttanta/Texts/sn35_158-tatiya-nandikkhaya-sutta-sv.htm)